Видеонасилие как педагогическая проблема

Исключительно в начале 70-х гг. озабоченная благом деток общественность и отдельные предки и воспитатели начали проявлять беспокойство по поводу военных игрушек. Потом внимание завлекли к для себя игровые залы и установленные в их автоматы с военными играми. На данный момент же основное зло для подростков лицезреют в видеоиграх в войну Видеонасилие как педагогическая проблема на компьютерах третьего поколения. Но возросшая "опасность" все же не повод для вторжения в сферу воздействия семьи даже с целью защиты молодежи. Не считая того, уже нереально приостановить творческую фантазию деток и подростков, которые иногда лучше многих взрослых преподавателей составляют компьютерные программки для таких игр.

До сего времени идет горячая дискуссия Видеонасилие как педагогическая проблема о том, оказывают ли по сути эти военные деяния и сцены насилия, мерцающие на экранах, огрубляющее действие на нашу молодежь, вправду ли они прокладывают им путь если и не к третьей мировой войне, то, само мало, к тотальному подчинению игровых установок военным интересам. Ретроспективный анализ этой продолжающейся уже пятнадцать Видеонасилие как педагогическая проблема лет дискуссия принуждает удивляться тому, как глубока вера в существование неразрывной причинно-следственной связи меж злом, сделанным в фантазии (в игре), и злом реальным: дескать, увлечение военными игрушками и военными видеоиграми обязательно приведет к претворению всего этого в жизнь. Тем временем, кажется, опамятовались те ученые, которые сначала дебатов Видеонасилие как педагогическая проблема сами же и постулировали наличие связи меж игрой в войну и жаждой войны в более позднем возрасте. На данный момент они придерживаются другой точки зрения. "Вредное воздействие не было подтверждено, хотя его нельзя стопроцентно исключить. Не хватает методически идеальных исследовательских работ, касающихся воздействия видеоигр на деток и Видеонасилие как педагогическая проблема подростков. Нужны, к примеру, долголетние лонгитюдные исследования".

Мне кажется совершенно непонятной вера многих представителей проф кругов в то, что воздействие военных игрушек, военных видеоигр и телевидения вообщем можно считать единственной предпосылкой брутального и насильного поведения. Ведь перед лицом обострения актуальных заморочек (к примеру, возросшая безработица, отмена социально и педагогически Видеонасилие как педагогическая проблема нужной поддержки, растущее одиночество каждого) более убедительным мне кажется прямо обратный вывод, что внутренняя злость является следствием растущей злости наружных, реальных отношений здесь-и-теперь. Не считая того, многие просто игнорируют персональную историю жизни малыша, играющего в военные игры: будто бы до подросткового возраста и увлечения видеоиграми в войну он Видеонасилие как педагогическая проблема никогда не сталкивался с реальным насилием, будто бы он таковой покладистый человек, что довольно только раз подвергнуть его подходящим раздражителям с экрана, чтоб перевоплотить в чудовище!

Что все-таки касается проведения лонгитюдных исследовательских работ, нужных для серьезного подтверждения наличия либо отсутствия воздействия видеоигр, то я придерживаюсь представления, что никогда даже самый Видеонасилие как педагогическая проблема детализированный анализ биографии не сумеет вполне раскрыть связи меж персональной судьбой и насилием в обществе. Во всяком случае, Улла Джонсон-Смарагди эмпирически подтвердила строчную правду, что предки все еще представляют собой основную модель для поведения деток, т.е. в плане употребления (в этом случае - выбора телепрограмм Видеонасилие как педагогическая проблема) поведение малышей находится в зависимости от соответственного поведения родителей (выбора ими телепрограмм). Было бы вдвойне удивительно, если б все обстояло по другому. Как могут малыши и дети вести себя в этом мире по другому, чем служащие им примером предки? И еще. Как следовало бы воспитывать деток тем, кто, фактически, и Видеонасилие как педагогическая проблема является их воспитателями? И в конце концов, последнее замечание: усвоенные в один прекрасный момент формы поведения в тех соц отношениях, где ты вырос, остаются фактически постоянными прямо до глубочайшей старости. Потому не стоит тешить себя иллюзиями, что увлеченность видеовойнами типо может совершенно точно выводиться из какой-либо одной-единственной предпосылки Видеонасилие как педагогическая проблема и что эту увлеченность можно убрать обычным педагогическим вмешательством либо запретом.

Все это уже было не один раз написано и описано, так что я не желаю повторяться в деталях. Я бы желал подробнее разглядеть два вопроса: почему, фактически говоря, дети, играющие в военные видеоигры, вызывают столько волнений Видеонасилие как педагогическая проблема? И последующий вопрос: что нужно поменять в области политики и образования, чтоб нормально повлиять на предпосылки и последствия этой увлеченности видеоиграми?

Столкновение с "внутренней, воображаемой войной"

Начальным для меня является факт, что большая часть родителей и воспитателей убеждены в том, что они хотят всего самого наилучшего для собственного малыша, даже когда откровенно Видеонасилие как педагогическая проблема его терпеть не могут. "Все самое наилучшее", конечно, содержит в себе меры защиты, контроля, рационального развития для следующей жизни малыша. Это могут быть и наказания, ибо до сего времени еще всераспространена точка зрения, что наказания и запреты являются типо наилучшими способами воспитания. Их используют из наилучших побуждений, но в Видеонасилие как педагогическая проблема педагогическом отношении дело обстоит совсем по другому: наилучшие намерения оказываются понятыми ребенком вопреки ожиданиям воспитателей и родителей как ограничения, насилие, унижение, черствость либо просто осуждение.

Иллюстрацией этого является последующий отрывок из диалога меж мамой и ребенком:

"Мама. Знаешь что, Андреас, выходит, что если тебя очень много Видеонасилие как педагогическая проблема хвалить, то для тебя это нисколечко не идет на пользу. Тогда ты делаешь все еще ужаснее, не так ли? Ну, ну, Андреас, я ведь так нередко тебя хвалила, но это нисколечко для тебя не помогало. Но стоит мне опять тебя поругать за что нибудь, ты тотчас же стремительно берешь себя в руки Видеонасилие как педагогическая проблема. Не правда ли?

Андреас. При той жалкой похвале, которую ты...

Мама. Ну, ну, послушай, Андреас, я имею в виду те случаи, когда ты поступаешь верно. Тогда я для тебя нередко говорю: видишь, если ты захочешь, ты сможешь еще лучше. Время от времени ты недостаточно усерден.

Андреас. Что? Еще лучше Видеонасилие как педагогическая проблема, чем отлично? Еще лучше, чем отлично?"

Тогда и заместо ожидаемого повиновения предки и воспитатели получают от малыша такое поведение, которое их сердит, которое они не могут почти всегда осознать, которое приносит им новые заботы и нередко воспринимается ими как неблагодарность по отношению к их педагогическому усердию. Чуть ли Видеонасилие как педагогическая проблема предки вспоминают при всем этом о собственных собственных эмоциях и переживаниях в том же возрасте, чуть ли они, будучи в качестве родителей "по другую сторону баррикад", сумеют совершенно точно и без колебаний решить делему соединения собственных собственных интересов с интересами и актуальными потребностями малышей.

Но самое ужасное в Видеонасилие как педагогическая проблема педагогических отношениях - это неразборчивое смешение осуждения и одобрения, сразу нежного и брутального воззвания, короче говоря, то, что вызывает у малыша сомнения, любим он либо нет. Предки и воспитатели убеждают малышей в собственной любви к ним и в то же время действуют так, будто бы их терпеть не могут. Так Видеонасилие как педагогическая проблема ребенок оказывается в трагичном положении: с одной стороны, он обязан переживать однозначное и откровенное осуждение, наказание и даже лишения, а с другой стороны, ему придется взваливать на свои плечи упреки в неблагодарности и чувство вины перед родителями, если он попробует восстать против сокрытой за любовью ненависти.

Детскому рвению Видеонасилие как педагогическая проблема к понятности и простоте видеоигры в войну соответствуют как нельзя лучше: тут точно установлено, кто является противником (противник на дисплее), какими средствами можно воспользоваться в борьбе с ним, также то, что играющий совершенно точно является "неплохим". Он подвергся нападению, он находится в ситуации принужденной защиты - единственной, оправданной законом ситуации, в какой Видеонасилие как педагогическая проблема снимается табу на злость. Но самое главное, собственные средства поражения в этом фантастическом мире выступают как положительные, не много того, они даже вплетены в ткань игры как нужные для выживания меры.

Если в реальной ситуации ребенок может выражать свои чувства только так, как это ему позволяют воспитатели, то в игре он Видеонасилие как педагогическая проблема может без всяких ограничений и чувства вины предаваться злости благодаря вышеперечисленным игровым структурам. В итоге игры не происходит ликвидирования возлюбленного объекта (к примеру, 1-го из родителей), невзирая на всю амбивалентность эмоций к нему. Реальное же нападение на родителей означало бы причинение реального вреда собственному существованию, к примеру Видеонасилие как педагогическая проблема утрату надежды на любовь, защиту и заботу родителей.

И взрослый, оставаясь в жесткой убежденности, что делал все наилучшее для блага собственного малыша, безизбежно с страхом примет столкновение с "внутренней, воображаемой войной" малыша на дисплее. Неуж-то этот ребенок - продукт его воспитания? Считая себя самого дружелюбным воспитателем, он удивится, как могло Видеонасилие как педагогическая проблема случиться, что его ребенок ведет себя настолько разрушительно. Это развращенное рвение его малыша к садизму и разрушению может иметь свои корешки только кое-где на стороне: у соседских малышей, в телевидении, в прогнившей системе ценностей нашего общества и т.д., и т.д.!

Поведение малыша отзывается в нем Видеонасилие как педагогическая проблема ударом по его самооценке как воспитателя. Оказывается, и он тоже испытывает желание сделать ситуацию конкретной, к примеру, в отношении своей самооценки и Я-концепции - "я делаю все наилучшее для малыша". Только немногие люди в состоянии позволить для себя признать существование "злых" сторон собственной души либо даже позволить для себя проявлять Видеонасилие как педагогическая проблема их в реальных действиях, но ни при каких обстоятельствах не по отношению к ребенку, которого они обожают от всею сердца. Большая часть людей имеют тенденцию опровергать внутри себя все злое, травмирующее и проецировать все это на какого-либо неприятеля, имеющегося кое-где вовне. И они находят доказательство этому механизму Видеонасилие как педагогическая проблема защиты от травмирующих их переживаний в действиях и словах других людей, вместе с которыми они делают огромный защитный потенциал, охраняющий их от зла. Да и они - как детки - желают, чтоб накопленное ими орудие не привело ни к чему суровому, не привело к войне. И у их есть только Видеонасилие как педагогическая проблема фантазии о войне. И в их представлении реальные маневры с реальным орудием являются менее, чем "игрой".

Особенности воззвания с полярными эмоциями ярко появляются в поведении с партнером, к примеру, в ранешних отношениях малыша и мамы. Узнаваемый в проф кругах детский психотерапевт и психиатр Винникот, к примеру, пробует снять с мамы Видеонасилие как педагогическая проблема моральный запрет на проявление ненависти к собственному ребенку, чтоб она смогла обожать его по-настоящему: "Мама должна быть в состоянии переживать чувство ненависти к ребенку, не выражая его ни в каких действиях... Если же она из ужаса перед своими вероятными ответными действиями не может отыскать форму выражения для собственной злости Видеонасилие как педагогическая проблема, когда ребенок ее поранит либо оскорбит, то обязана прибегать к мазохизму, и, по-моему, конкретно на этом и базируется неправильная теория о природном мазохизме дам. Самое замечательное в мамы - ее способность претерпевать очень сильную боль, причиненную ее ребенком, и настолько же очень его в этот момент непереносить, не Видеонасилие как педагогическая проблема давая ему, но, ощутить это. Она поступает так в надежде на вознаграждение в дальнейшем, даже если его и не последует".

Известнейший парадокс у постылых малышей: они до того времени "достают" воспитателей всяческими нарушениями правил поведения, пока не нащупают их внутренние границы терпения, за которыми последует, к примеру, брутальный чувственный срыв Видеонасилие как педагогическая проблема. Может быть, это делается поэтому, что большая часть преподавателей непоследовательны в собственных действиях, либо, может быть, поэтому, что эти детки уже не в состоянии поверить, что их можно обожать по сути. Провокация и последующая за ней реакция воспитателя высвобождают малыша от колебаний по поводу того, каковой по Видеонасилие как педагогическая проблема сути противостоящий ему взрослый; совместно с тем это высвобождает малыша и от боязни проявлять свои разрушительные чувства в действиях.

Видеоигры в войну представляют собой одну из таких провокаций, предлагая сразу и собственный сценарий бескрайних способностей. Эти бескрайние способности появляются не только лишь в том, что играющий перемещается в далекие дали Видеонасилие как педагогическая проблема галлактического места, да и в разработке иллюзии всемогущества: весь мир помещается на прямоугольнике диагональю 36 см, а для овладения им довольно 1-го движения руки. Чувства бескрайней силы и отсутствия реальных последствий разрушающих фантазий могут перекликаться со рвением преподавателей все держать под контролем. Ведь и преподаватели исходят из догадки, что нет реальных ограничений Видеонасилие как педагогическая проблема для их власти над вверенным им ребенком. Ребенок, поступая вопреки желаниям преподавателя, припоминает взрослому об ограниченности педагогических мер воздействия, в том числе похвалы и наказания - тех средств, которые все еще числятся более действенными педагогическими средствами воздействия. И вправду, это очень грустно - понять в упрямстве малыша свое педагогическое бессилие Видеонасилие как педагогическая проблема. Только поняв свои представления о своем величии и расставшись с ними, преподаватели сумеют узреть, что конкретно в их своем поведении, получив отражение в действиях малыша, рикошетом лупит по ним самим.

Но каким образом переплетаются меж собой личное поведение и общество? Какие дела либо, поточнее, какие принципы отношений ограничивают способности воспитателя Видеонасилие как педагогическая проблема и его любимца?

"Наша система — более прогрессивная из всех"

Во отношениях взрослых вместе общество верно устанавливает, как можно выражать ненависть и агрессивные чувства, т.е. какие формы злости числятся допустимыми перед лицом наружного "неприятеля". В этом смысле общество представляет собой глобальную модель того, чему детки должны научиться, чтоб Видеонасилие как педагогическая проблема выжить. В обществе уживаются обилие и противоречивость личных судеб, нередко упускаемые из виду вследствие своей, к примеру, педагогической, суженной перспективы, и представления о всемогуществе, о том, что может быть все. И в особенности предрасположены к таким представлениям юноши в период их отделения от собственных родителей. В этот период, когда они Видеонасилие как педагогическая проблема всюду лицезреют преграды, ограничивающие их рвение действовать, но при всем этом желают поскорее повзрослеть, для их принципиальна идентификация с положительным эталоном общества, с которым они связывают свое будущее. И не принципиально при всем этом, старшее ли поколение считает бесперспективным либо разрушительным то, чем занимается молодежь, либо Видеонасилие как педагогическая проблема же молодежь занимается этим конкретно поэтому, что старшие стараются держаться от этих сфер деятельности в стороне.

Идентификация с положительным эталоном общества не допускает представлений о том, что по сопоставлению с другими наше собственное общество может быть более несправедливым и даже разрушительным, что оно, к примеру, занято безосновательными приготовлениями к Видеонасилие как педагогическая проблема войне. Более того, идентификация с положительным эталоном просит однозначности: если есть "нехорошие" люди (которым нельзя доверять), то это "не наши" люди. Таковой идентификации легче достигнуть, если ее можно связать с образом вождя, и это будет соответствовать рвению к однозначности оценок: "Вера в вождя, стоящего выше всех моральных норм, крепит положительную Видеонасилие как педагогическая проблема идентификацию его сторонников. Все другие представления о таком вожде привели бы каждого к конфликту, оказавшемуся для него очень небезопасным. Вас никогда не учили в детстве, что самое надежное место на Земле - рядом с полностью неплохим (сначала в моральном плане) родителем, во всем превосходящим другого - злого и плохого?"

Необычным образом похожи друг Видеонасилие как педагогическая проблема на друга не только лишь современные, но все существовавшие в протяжении нашей истории образы неприятеля. Редуцированный до уровня символического узнавания, к примеру, образ воинственного самурая вызывает те же чувства и ужасы, что и узнаваемый плакат партии ХДС 50-х гг. против коммунистической опасности либо внешний облик Дерза Вейдера из кинофильма Видеонасилие как педагогическая проблема "Звездные войны". Знаки неприятеля действуют вне времени: они демонстрируют, как смотрится другой. И хотя эти образы сделаны нами самими и живут в нас самих, существует тенденция опровергать их связь с нашими своими темными сторонами. Даже те, кто, стремясь к достижению совершенно точно хороших целей, представляют себя находящимися на антимилитаристском Видеонасилие как педагогическая проблема фланге нашего общества, имеют собственного "неприятеля" - милитариста. Тем они противоречат сами для себя. Они подвержены, возможно, этим же самообманам, что и милитаристы. Ведь антимилитаристы и милитаристы представляют собой два схожих варианта разрешения препядствия амбивалентности. Оба борются с противником, находящимся вовне, оба пробуют опровергать существование неприятеля в самом Видеонасилие как педагогическая проблема для себя.

Точно так же и видеоигры в войну последнего поколения представляют неприятеля имеющимся вовне, в определенном месте, а в более откровенных вариантах ("Налет на Москву") находящимся в полном созвучии с принятым в обществе образом неприятеля. Но игровая ситуация отражает борьбу, происходящую во внутреннем мире играющего, - внутреннее раздвоение, доходящее иногда до Видеонасилие как педагогическая проблема появления сумасшедших мыслях. Слава богу, видеоигра в войну остается игрой. Зато действительность, понимаемая как циклопическое отображение сюжета, сделанного внутренним миром человека, потенциально содержит внутри себя схожее раздвоение на добро и зло, на свое и чужое. Люди, стремящиеся воплотить в жизнь надежду на вечное добро, на долгий мир Видеонасилие как педагогическая проблема, изнуряли и до настоящего времени изнуряют себя плохими попытками урегулирования интернациональной обстановки при помощи, к примеру, политических переговоров. Благодаря таким переговорам слабеет ужас перед будущим, и все снова остается на собственных местах.

Надежда на статус кво представляет собой самую потрясающую из всех иллюзий. Ибо, невзирая на рвение к Видеонасилие как педагогическая проблема миру, в каком находит свое выражение светлая сторона этого противоречивого сюжета, все пробы урегулирования в сфере интернациональных отношений до сего времени проваливались, ведь они не могли предупредить развития злых фантазий, к примеру, в виде боевых действий. Напротив, пробы ограничить жажду разрушения вновь и вновь приводили обоих партнеров по договору к обходу Видеонасилие как педагогическая проблема достигнутых соглашений при помощи последующих разработок, к примеру, в области технологии. Конкретно это и привело население земли к тому, что оно обычным нажатием кнопки может одномоментно убить самое себя. И снутри общества властвует тот же принцип сладости запрещенного плода. Конкретно запрещенное кидает вызов и делает все новые соблазны, приводя Видеонасилие как педагогическая проблема к томным последствиям, прямо до экологических катастроф.

Но когда человек, усваивая имеющуюся в обществе модель, начинает ей внутренне соответствовать, то педагогике остается, по последней мере, попробовать, воздействуя на внутренние импульсы человека, как-то воздействовать и на глобальные процессы.


vidi-anketirovaniya-kratkij-kurs-lekcij-dlya-studentov-iv-kursa-napravlenie-podgotovki.html
vidi-arbitrazhnih-upravlyayushih.html
vidi-arterialnoj-giperemii.html